«Любить детей не входит в мои профессиональные обязанности»

Меня искренно изумляет, что почти никто не понимает про школу самую важную вещь. Она правда самая важная, послушайте меня сейчас. Эта вещь звучит так: ребенок ни за что не возьмет знание у того, кто его не любит. У меня все.

Эта статья — о том, почему так важно быть на стороне ребенка.

В теории привязанности есть очень важная мысль: сначала отношения, потом все остальное. Отношения между ребенком и ответственным за него взрослым или альфа-взрослым, как принято говорить у адептов этой теории, это контейнер, а воспитание в широком смысле слова, в том числе и обучение, — это то, что в этот контейнер гипотетически можно положить. Если контейнер худой — ржавый, дырявый, ненадежный, то может так получиться, что положить в него и сохранить ничего в нем и не выйдет. А если контейнер, скажем, будет выделять в содержимое ядовитые вещества, то дело, сами понимаете, плохо. То есть если отношения между учителем и учеником токсичны, то и знания будут отравлены, пользоваться ими ученик не будет. Если у него все нормально с системой самосохранения, то его такими знаниями быстренько вырвет, и дело с концом.

А еще в этой теории, развиваемой Гордоном Ньюфелдом, говорится, что взрослый по отношению к ребенку должен быть альфой, то есть ведущим. Разве ребенок добровольно пойдет за тем, кто его не любит? Разве будет ребенок такому взрослому доверять?

И, к большому моему сожалению, такая СИТУАЦИЯ, КОГДА УЧИТЕЛЬ НЕ СЧИТАЕТ ЛЮБОВЬ К ДЕТЯМ НЕОБХОДИМОЙ ДЛЯ СЕБЯ ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ КОМПЕТЕНЦИЕЙ — скорее ТИПИЧНА. Это и есть, пожалуй, главная черта российского образования. Это и есть, пожалуй, все, что нам нужно о нем знать.

У меня есть два самых ярких воспоминания о школе.

Первое — протяженное во времени, но как бы слитое в одно: мой учитель русского и литературы и одновременно моя классная Любовь Федоровна. То, как она ко мне относилась и чем она для меня была. Она считала мой ученический успех своим личным делом и принимала меня близко к сердцу. Я часто бывала у нее дома, где она кормила меня домашней едой, помногу рассказывала о жизни — своей и в целом, ну и заодно готовила меня к бесконечным олимпиадам и всероссийским конкурсам сочинений.

Прошло ужасно много лет, но я до сих пор вспоминаю о ней с теплом, захожу в гости и считаю тоже немного своей мамой. Надо ли говорить, что все эти олимпиады и конкурсы я выигрывала, в университет пошла на филфак (а потом и в литературный институт) а профессией избрала журналистику. Спасибо, Любовь Федоровна.

И второе ярчайшее воспоминание о школе — зубной кабинет. До сих пор помню глаза стоматолога Жанны Юрьевны поверх повязки — иногда они являются мне в кошмарах. Практически каждый день я добровольно брала талончик к школьному зубному (да, у нас был такой), чтобы мне там иголками чистили каналы и удаляли нервы без анестезии. Это было дичайше больно, но я все равно ходила, потому что посещать алгебру и геометрию было намного больнее. Почему? Да просто учительница математики меня, скажем так, не любила.

Каждый раз, когда она ко мне обращалась в своей холодной саркастической манере, я была готова провалиться сквозь землю, цепенела от липкого ужаса и совершенно ни черта не соображала
Надо ли говорить, что и на выпускных экзаменах по алгебре и геометрии тройки мне поставили исключительно из жалости, и я до сих пор понимаю в математике примерно ничего.


Условная Любовь Федоровна в нашем всеобуче — скорее уникум, потому что любовь — это нечто факультативное. А вот Ольга Алексеевна — она везде…

Источник: http://mel.fm/2016/01/12/side

⟨ Вернуться к блогу